Но мне и в этот раз не привелось уснуть. Медвежонок забрался в буфет и загремел тарелками. Пришлось вставать и вытаскивать его из буфета, причем медвежонок ужасно рассердился, заворчал, начал вертеть головой и пытался укусить меня за руку. Я взял его за шиворот и
отнес в гостиную. Эта возня начинала мне надоедать, да и вставать на другой день нужно было рано. Впрочем, я скоро уснул, позабыв о маленьком госте.
Неточные совпадения
Старик остался
в гостиной и долго разговаривал с Приваловым о делах по опеке и его визитах к опекунам. По лицу старика Привалов заметил, что он недоволен чем-то, но сдерживает себя и не высказывается. Вообще весь разговор
носил сдержанный, натянутый характер, хотя Василий Назарыч и старался казаться веселым и приветливым по-прежнему.
— Тетенька! да что ж это? С кем же это вы там шепчетесь? — вскрикнул, с слезами
в голосе, мальчик. — Идите сюда, тетенька: я боюсь, — еще слезливее позвал он через секунду, и ему послышалось, что Катерина Львовна сказала
в гостиной «ну», которое мальчик
отнес к себе.
Снявши с помощью лакея свое пальто, Федор Дмитриевич вступил
в гостиную, убранство которой, несмотря на дороговизну и изящество,
носило неуловимый отпечаток жилища холостяка.
Капитолина Андреевна Строганова — как значилась она
в метрическом свидетельстве — жила
в доме князя на положении полубарыни, полугорничной. Спала она
в девичьей, хотя и
в отделенном ширмами уголку, дни же проводила
в комнате княжны, но
в гостиную выходила только к очень близким знакомым. Платья
носила она с княжеского плеча.
Вернувшиеся счастливые «сыны Марса» не заставляли себя ждать
в светских
гостиных, хотя благоразумнейшие из них очень хорошо понимали, что больший процент того общественного поклонения, которое оказывалось им, следует
отнести не к их личным заслугам, а к той общей исторической услуге их отечеству, возбуждавшей патриотический восторг.
Колесин не стеснялся
в деньгах, слыл даже за очень богатого человека, служил когда-то
в одном из блестящих гвардейских полков и
носил древнюю дворянскую фамилию — вот все, что надо было петербургскому свету, чтобы раскрыть двери своих
гостиных Аркадию Александровичу.